У каждого из нас есть своя «точка отсчета» — семейное предание, которое служит внутренним компасом. Для моей семьи это история о каменном бараке в таджикских горах, где в годы Великой Отечественной войны ковалось не только железо для фронта, но и нечто более прочное — человеческое единство, рассказывает корреспондент Vestnik19.kz
Это история моей бабушки по отцовской линии – сибирячки Галины Ивановны и деда – выходца из тургайских степей Александра Георгиевича.
Судьба свела их в Исфаре — красивом, утопающем в зелени таджикском городе. Они приехали на комсомольскую стройку и поженились. Но романтика быстро сменилась суровыми буднями. Дед и бабушка строили рудник, который располагался высоко в горах. Жить приходилось в бараках, сложенных из дикого камня и тяжелых бревен.
Бабушка вспоминала те комнаты как «коммуналку», но в самом высоком смысле этого слова. Жить в изоляции там было невозможно: люди знали друг о друге все, вместе заготавливали сухофрукты в горах, вместе сажали сорго на богаре — неорошаемых полях, надеясь на милость природы. Деньги на стройке платили небольшие, да и тратить их было негде: автолавка с солью, мукой и хлопковым маслом приезжала редко. О готовой одежде и речи не шло — женщины берегли заветные выкройки и шили все сами, от рубашек-косовороток до детских штанишек.
Когда началась война и мужчины ушли на фронт, жизнь стала еще суровее. На плечи женщин легла заготовка дров и сбор диких ягод — кизила и барбариса, из которых круглый год варили компоты, заменявшие и чай, и лекарства. Но самым тяжелым испытанием стало время, когда в бараке не осталось ни одного мужчины, кроме старенького хромого сторожа.
Двадцать женщин, съехавшихся со всего Советского Союза, стали одной семьей. В бараке подрастало тридцать шесть малышей. Бабушка помнила их имена до конца жизни. Чтобы выжить и продолжить работу на руднике, матери установили вахту: восемнадцать уходили на смену, а двое оставались «на хозяйстве».
Этот быт был полон титанического труда. Во дворе на каменном очаге закипал сорокалитровый казан. Утром детей поили мятным чаем и выпускали во двор, а через час они уже собирались стайкой у казана, заглядывая в глаза дежурной маме. Пока одна женщина хлопотала у огня, другая садилась на пенек и начинала сказку. И это было чудо: один день звучала украинская речь, другой — татарская, третий — русская. Дети военного времени росли маленькими полиглотами, впитывая многообразие культур.
Но вдоволь их кормить было нечем. Голод подступал незаметно, но верно. Дети слабели. Бабушка с болью вспоминала, как ее дочь Ниночка увидела сахар только после войны, а их барачный рацион состоял из белорусской «затирухи» или «рататуя» из нескольких круп на воде.
И тогда молодая комсомолка Галина вспомнила свою сибирскую закалку. Там, на родине, в Сибири она работала стрелком в заготовительной конторе и могла попасть белке в глаз, чтобы не испортить шкурку. Глядя на угасающих детей, она решилась. Уговорила сторожа дать ей ружье и — самое ценное — один-единственный патрон. Сторож боялся: патронов выдавали всего тридцать на месяц для защиты барака от зверья, шакалов пугать, а передача оружия женщине грозила судом. Но бабушка убедила его:
«В нашем интернациональном бараке предателей нет».
Тот августовский рассвет она не забыла до конца жизни. Залегла Галина в километре от барака у дикобразьей норы. Дикобраз — зверь чуткий, осторожный. Нужно было не дышать, ждать своего единственного шанса. Но зверек выглянул. Один выстрел — и вот она тащит добычу к бараку. Жирное, непривычно пахнущее мясо стало спасением. В тот вечер дети впервые за долгое время наелись досыта и спали крепко. Позже сторож стал доверять ей ружье чаще: были рядом и горные козлы, и дикие птицы. И Галина никогда не подводила. Дикое мясо, которое женщины вялили впрок, варили на нем похлебки понемногу, помогло дотянуть до Победы.
Война закончилась, но барак не наполнился мужскими голосами — из тридцати шести детей отцов дождались только шестеро. Мой дед Александр вернулся. Оружейный мастер, знавший семь азиатских языков, он прошел пехоту и рукопашные бои, получил семь тяжелых ранений. После контузии врачи направили его на реабилитацию в Казахстан, в Кызылорду.
Прощание с Исфарой было для Галины горьким и светлым одновременно. Узлы уже стояли на пороге, а женщины и дети все не отпускали мою бабушку. Она обнимала их, вдыхая запах детских макушек — русых, черных, рыжих.
«Мы за пять лет не потеряли ни одного малыша», — с гордостью говорила она спустя десятилетия.
Они выжили, потому что научились шить теплую одежду из мешков, простеганных шерстью, как учили таджички. Они выжили, потому что делили последнюю горсть крупы.
Бабушка всегда повторяла: в единстве — сила. Бог дал нам разные национальности и внешность, но он дал нам способность дружить. И эта история о том, что дружба — не просто красивое сентиментальное слово. Это когда один патрон, один казан и одна сказка на всех помогают победить смерть.
Telegram
Instagram
