Профессия журналиста — это не только бесконечная погоня за новостями и дедлайнами, но и уникальная школа жизни, способная выковать из репортера большого писателя. В преддверии Дня работников средств массовой информации мы встретились с руководителем областного радио «Жетісу», известным журналистом и прозаиком Есболатом Серікбайұлы Айдабосыном, передает корреспондент Vestnik19.kz
Недавно он стал победителем престижного литературного конкурса «Меценат». О том, как суета телевизионных будней питает творчество, как рождаются сюжеты романов и почему журналистика учит писать лаконично — в нашем с ним праздничном интервью.
Путь в литературу: от новостных сводок к прозе
— Есболат Серікбайұлы, с 2003 по 2011 годы вы «варились в котле» журналистики, а в 2012 году увидели свет ваши первые рассказы «Қызыл сақа» и «Сүлікқара». Почему эта «адаптация» — переход от журналистики к литературе — началась именно в те годы? Что стало катализатором: нехватка творческой свободы в новостях или пробуждение того самого «мальчика, знающего сказки наизусть»?
— Оглядываясь назад, я понимаю: в литературу я пришел лишь после того, как до конца закалился в журналистском горниле. После окончания филологического факультета я осознал: хочу не просто исследовать литературу, а научиться создавать ее самостоятельно. Настоящей «школе текста» учит только полевая журналистика. Именно в нее я и свернул. Мой путь был насыщенным: стажировки на Казахском радио и национальных телеканалах, а в 2003 году — официальный старт на телеканале «Шаһар» (в данное время — «Hit TV»). Затем была работа в службе новостей НТК, с 2006 года — на национальном канале «Qazaqstan». В 2011 году я переехал в Астану, где продолжал работать в новостной службе, а позже стал ведущим-редактором программы «Апта.kz».
За полтора года в «Апта.kz» зритель узнал меня как журналиста. В тот период руководство открыло интернет-отдел и обязало каждого из нас вести блог. Мы писали на разные темы, но один случай стал для меня поворотным. Прочитав в газете «Айқын» статью Нурторе Жусипа о том, как он обнаружил асык среди игрушек ребенка египетского фараона, я внезапно окунулся в собственные детские воспоминания. Эта деталь — такая простая и в то же время значимая — стала ключом. Я написал эссе «Қызыл сақа», опубликовал его в блоге, а затем в Facebook. Отклик был невероятным: читатели хвалили текст, утверждая, что по нему нужно снимать кино.
Вдохновившись, я начал «распаковывать» то, что дремало внутри: детство, скачки, катание на жеребятах. Вспомнился эпизод, когда я просил отца купить велосипед, а он отвечал: «Зачем он тебе? Катайся на жеребенке!». Из этого потока памяти родился рассказ «Сүлікқара», пронизанный тоской по детству, а следом — эссе «Менің атам». Так были написаны мои первые произведения.
Позже, в 2013 году, я уехал на учебу в Китай. Годы вдали от дома стали периодом глубокого погружения в творчество. Там было написано множество новых рассказов, из которых в итоге выросла целая книга, получившая имя моего литературного первенца.
Журналистика как школа жизни и мастерства
— Ваш путь в журналистике начался в 2003 году на телеканале «Шахар», а затем продолжился шестилетним опытом работы на «НТК» и национальном телеканале «Qazaqstan». Программы «Апта.kz» и «Специальный репортаж» стали своего рода вершиной аналитической журналистики на казахском телевидении. Какую роль в становлении вас как писателя сыграли упорный труд тех лет, давление прямого эфира и освещение актуальных проблем общества? Как то, что вы видели и осознали в то время, повлияло на ваше последующее творчество?
— В романе Джека Лондона «Мартин Иден» звучит мысль, что «редакторская работа — это литературная смерть для писателя». В этом есть доля истины. Но с этим утверждением можно и поспорить. Если два человека основательно подготовятся и начнут дискуссию на эту тему, они могут зайти довольно далеко. Ведь журналистика приносит литературе как много пользы, так и немало вреда. Здесь все упирается в самого человека. Некоторые писатели пострадали от журналистики, а некоторые, наоборот, извлекли из нее огромную выгоду.
Журналистика стала для меня блестящей школой писательского ремесла. Оглядываясь назад я вижу, как очевидные преимущества этого опыта, так и его ограничения.
Плюсы. В первую очередь, журналистика учит писать. Я привык оперативно переваривать информацию и выстраивать полноценный сюжет, у которого всегда есть четкое начало и финал. Я учился владеть словом, стремясь красиво и интересно подать факты, чтобы не дать зрителю заскучать.
Писал тексты для эфира каждый день или готовил большой репортаж раз в два дня, выдавая по четыре-пять телевизионных сюжетов в неделю. Эти материалы всегда были разными: одни объемные и развернутые, другие — краткие и лаконичные. Постоянно придумывал цепляющие подводки и анонсы, играл словами, выстраивал факты, делал аналитику, предлагал идеи и, в конце концов, подводил сильный итог. К каждому материалу я применял творческий подход и креативные методы. Для писателя это своеобразная тренировка, сродни спортивной.
Кроме того, работая журналистом, я путешествовал по стране, брал интервью у людей, слышал невероятные истории судеб, встречал самых разных героев. Все это подпитывало мои мысли и пополняло творческий багаж. В этом и заключается главная польза журналистики для писателя.
Минусы. У этой «школы» есть и обратная сторона. Журналистика приучает к жестким дедлайнам и формату «здесь и сейчас». Главный минус — поверхностность: новостной сюжет не терпит долгих раздумий, философских отступлений и той глубины, которая необходима в литературе. Привыкал работать на скорость, и порой было непросто переключиться на неспешное, вдумчивое повествование, где каждое слово должно «дышать».
Журналистика дает навыки формы, но иногда мешает содержанию, заставляя автора спешить там, где нужно остановиться. Тем не менее, для меня этот опыт стал бесценным: я научился видеть мир как серию историй, которые ждут, чтобы их рассказали.
Дар или труд: как рождается писатель?
— Писательство — это врожденный дар или мастерство, закаленное ежедневной журналистской практикой? Можно ли упорным трудом превратить человека со средними задатками в настоящего писателя?
— Писателями не рождаются. Возможно, рождаются поэтами, но писательство — это путь, который человек проходит в процессе взросления. Я убежден: любой, кто развивает свой внутренний потенциал, обогащает литературные знания и оттачивает ремесло, может стать писателем. Другой вопрос, какого уровня мастером он станет — это уже зависит исключительно от него самого.
Вообще, писательство — это непрерывный, беспокойный процесс, длящийся всю жизнь. Ты постоянно в поиске: начинаешь новое произведение и уже мысленно выстраиваешь его финал. Это похоже на работу строителя: сдав один объект, ты тут же закладываешь фундамент следующего. И снова вступаешь в борьбу, не зная отдыха, пока не завершишь начатое.
Конечно, в этом труде есть моменты истинного наслаждения. На мой взгляд, у писателя есть три главные творческие радости. Первая — чувство завершенности. В момент, когда ставишь последнюю точку, испытываешь невероятное удовлетворение: «Неужели это написал я?». Это гордость, сродни той, что охватывает степного охотника, добывшего красную лисицу.
Вторая радость — отклик читателя. Когда твой труд обсуждают, когда он становится предметом общественной дискуссии — это высшая награда и главный стимул для автора. И третья — признание профессионального сообщества: победы на литературных конкурсах. Это подтверждение мастерства, у которого есть и вполне осязаемая материальная составляющая. Роман «Бүкір» подарил мне все эти три радости.
Творческая лаборатория: от факта к образу
— У каждого писателя есть своя «лаборатория». Какой техники вы придерживаетесь при написании романов или эссе? Вы заранее «прорисовываете» персонажей, составляете жесткий план и держите их судьбы под контролем, или же они «оживают» перед листом бумаги и ведут вас за собой? Какой этап процесса для вас самый интересный, а какой — самый сложный?
— Поначалу я писал интуитивно, без плана, но со временем пришел к структурированию. Теперь я делаю наброски, собираю факты, на которые опирается будущий сюжет. Сейчас в моих творческих портфелях четыре романа и около тридцати повестей и рассказов. Работаю над ними постепенно: под каждую тему завожу отдельный файл, куда складываю все материалы.
Когда я собирал данные для «Бүкіра», фактура была скудной: родился с горбом; во время ветеринарного осмотра его списали как «инвалида», исключив из категории племенных лошадей; отдали чабану для верховой езды; в кокпаре не было лошади, способной его догнать; на спине не держится седло; двадцать восемь побед в байге. И все. Казалось бы, мало, но в этом перечне уже чувствовалась судьба настоящего скакуна. Именно она подтолкнула меня взяться за перо.
Реальным прототипом Бүкіра послужил тулпар с известного конезавода в селе Дегерес Жамбылского района Алматинской области. Я видел его лишь однажды — в детстве, в конце восьмидесятых, когда мы с отцом приехали на поминальный ас. В нашей степи такие мероприятия не обходятся без байги. Во время предстартового смотра крупного темно-гнедого коня представили скупо и веско: «Бүкір». Затем взметнулся флаг, и кони сорвались с места, скрывшись в клубах пыли. Долгие минуты ожидания сменились бурей эмоций: едва скакуны вырвались к финишному холму, толпа взорвалась криками. Бүкір безоговорочно пришел первым.
За эту победу его хозяина наградили верблюдом. Вороной конь Бектембая из нашего аула стал третьим, выиграв телку. Ее купил отец, и домой мы везли животное в багажнике «Жигулей».
В 2024 году Союз писателей Казахстана совместно с Ассоциацией национальных видов спорта объявил конкурс «Құлагер». Когда передо мной встала задача создать произведение о национальных видах спорта, я сразу вспомнил историю Бүкіра, которая давно просилась на бумагу. Приступив к работе, я первым делом связался с хозяином того легендарного скакуна. Он позвал в гости: «Приезжай, я тебе все расскажу». Но я не поехал. Побоялся, что, услышав правду, «расплескаю» тот красивый образ, который уже сложился в моем воображении.
Этих семи-восьми фактов вроде бы хватало для рассказа. Но работа шла тяжело, медленно. В итоге на конкурс я не успел. Написанное «висело» без финала: сюжет не двигался, как бы я его ни шлифовал. Образ хозяина лошади никак не вырисовывался.
Однажды, просматривая творческий план, я наткнулся на старую запись. Еще в 2020 году я сделал пометку о человеке с поразительной судьбой: мать забеременела в студенчестве, оставила ребенка на попечение родителей в родном ауле, а сама вернулась в город. Повзрослев, он стал хранителем их родового очага. И тут меня осенило: «Почему бы не связать судьбу этого парня с судьбой коня Бүкіра?». Я переработал образ хозяина лошади, вплел в него эту историю, изменил названия местностей и детали — и работа пошла как по маслу.
Изначально я планировал рассказ на десять-пятнадцать страниц, но текст «не слушался» и рос сам по себе. Перевалил за двадцать, за тридцать, а оглянулся — сижу уже на пятидесятой. Буквально за два месяца я преодолел отметку в шестьдесят страниц и только тогда поставил точку.
Признание «Мецената» и груз ответственности
— Есболат Серікбайұлы, примите поздравления с победой в конкурсе «Меценат». Если рассматривать роман «Бүкір» как важную веху, то какой именно этап вашего творческого пути он символизирует? Становится ли для вас эта пожизненная стипендия инструментом обретения творческого покоя или, напротив, она возлагает на автора огромную ответственность — своего рода негласный запрет на некачественные тексты?
— Установка «не имею права работать спустя рукава» должна стать главным профессиональным ориентиром не только для писателя, но и для журналиста. Если бы мы подходили к каждому материалу — будь, то телевизионный сюжет или газетная колонка — с такой мерой ответственности, понятие «плохой текст» просто исчезло бы. Писатель и журналист должны осознавать: каждое написанное слово, каждая фраза работают на их репутацию. Уровень наших текстов — это зеркало нашего профессионализма: если продукт слаб, то и специалист несостоятелен, если же работа сделана мастерски — мы подтверждаем свой статус. Иной формулы успеха не существует. Моя позиция всегда оставалась неизменной, поэтому премия лишь закрепила те принципы, которых я придерживался всегда.
Что касается романа «Бүкір», то я убежден — это удавшаяся работа. Признание читателей лишь подтверждает мои собственные ощущения. Однако я не считаю его вершиной своего творчества и верю, что впереди у меня еще более значимые вещи. Эта книга стала финальным аккордом в моей «лошадиной» теме. На этом я поставил в ней точку.
Вообще, глубокое погружение в тему обычно рождает не один, а несколько сюжетов. Как правило, собранного материала и записей из памяти оказывается слишком много для одного произведения. Так произошло с циклом об охоте: сначала родилась повесть «Ұлыма», за ней последовали «Ит тірлік», а затем — «Сырттанның итаяғы». На этом тема была исчерпана. Все три произведения отличаются по форме, сюжету и стилистике, но при этом органично дополняют друг друга.
По схожему принципу развивалась тема талантов Жетісу. Изучая судьбу казахского народного акына, певца, композитора и общественного деятеля Кенена Әзірбайұлы, я открыл для себя историю музыканта-домбриста, кюйши Байсерке. Пока писал о нем, открыл для себя драматическую историю жизни кюйши Кожеке Назарұлы. Так появились повести «Күй ұран» о Байсерке и «Таскөмірдің шоғы» о Кожеке, а жизненный путь Кенена Әзірбайұлы нашел художественное отражение в романе «Бозторғай шырылы». Эта тема оказалась самой масштабной и многогранной, поэтому вполне вероятно, что она еще получит свое продолжение
Само собой получилось так, что и произведения о лошадях сложились в триаду: первым был написан «Сүлікқара», затем вышел «Тұлпар серті», и, наконец, «Бүкір». Пожалуй, он станет завершающим в этом цикле. А насколько эти книги дополняют друг друга — судить читателям.
Telegram
Instagram
