В общественной дискуссии нередко звучит тезис о том, что налоговая политика Казахстана якобы проводится в интересах крупного бизнеса, тогда как малый и средний бизнес сталкивается с ужесточением условий.
Первый вице-министр национальной экономики Азамат Амрин в своей колонке для «Власти» отмечает, что анализ реальных фискальных решений и структуры налоговых поступлений показывает иную картину: в последние годы государство последовательно усиливает налоговую нагрузку именно на крупный, прежде всего сырьевой и экспортно ориентированный сектор.
Структурно МСБ в Казахстане сосредоточен преимущественно в торговле и сельском хозяйстве, тогда как крупный бизнес традиционно представлен в промышленности, недропользовании и обрабатывающих отраслях. Именно эти сектора формируют основную часть бюджетных доходов и одновременно являются объектом наиболее жесткого фискального регулирования.
Крупные компании остаются ключевыми донорами консолидированного бюджета. В 2019 году их доля в налоговых доходах составляла 79%, а по итогам 2024 года — 69,6%. Несмотря на снижение доли, именно крупный бизнес продолжает обеспечивать основную массу поступлений.
На этом фоне доля малого и среднего бизнеса выросла с 21% до 30,4%. В абсолютном выражении налоговые поступления от МСБ увеличились с 2,3 трлн тенге в 2019 году до 6,7 трлн тенге в 2024 году. Рост зафиксирован как по среднему бизнесу (с 1,28 до 3,08 трлн тенге), так и по малому (с 1,05 до 3,62 трлн тенге).
Эта динамика свидетельствует не о росте налогового давления на МСБ, а о расширении экономической активности и повышении прозрачности сектора.
Принципиально важно учитывать, что крупные недропользователи, помимо общеустановленных налогов, уплачивают специальные фискальные платежи: подписной бонус, налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), роялти, налог на сверхприбыль. Именно через эти инструменты государство целенаправленно перераспределяет ресурсную ренту.
Показательным примером является НДПИ. С 2023 года ставки для недропользователей горно-металлургического комплекса по твердым полезным ископаемым были повышены: по биржевым металлам — на 50%, по отдельным небиржевым — на 30%. Это происходило на фоне ухудшения внешней ценовой конъюнктуры. В 2023 году среднее снижение мировых цен на экспортируемые металлы составило 11,3%, в том числе по алюминию — 16,8%, цинку — 24%, меди — 3,8%.
Тем не менее поступления по НДПИ выросли с 548,2 млрд тенге в 2022 году до 715,5 млрд тенге в 2023 году (+30,5%). В 2024 году они достигли 925,3 млрд тенге, а в 2025 году — 1 143,4 млрд тенге. Даже при снижении цен на отдельные экспортные товары в 2025 году в среднем на 12,1% рост поступлений по НДПИ составил 23,6%. Это наглядно подтверждает: рост доходов бюджета обеспечен не ценовой конъюнктурой, а усилением налоговой нагрузки на крупный бизнес.
В новом Налоговом кодексе эта логика закрепляется институционально. В 2025 году ставка НДПИ на добычу урана была повышена с 6% до 9%, а с 2026 года вводится дифференцированная шкала, учитывающая объемы добычи и мировые цены. Аналогичный принцип применяется к золоту и серебру: по мере роста цен увеличивается и фискальное изъятие. Фактически вводится механизм прогрессивного налогообложения сверхдоходов.
Схожий подход реализован и в экспортных пошлинах на сырую нефть. С августа 2023 года действует новая методика расчета: нулевая ставка до 25 долларов США за баррель сохранена, однако при росте цен применяется прогрессивная шкала с верхним пределом до 236 долларов США за тонну. Это означает, что при высокой стоимости нефти государство изымает существенно большую долю экспортной ренты, чем ранее.
Дополнительно в новом Налоговом кодексе повышена ставка корпоративного подоходного налога для банков и игорного бизнеса — с 20% до 25%. По итогам 2025 года поступления по КПН составили 6 322,6 млрд тенге, что на 24,1% больше, чем в 2024 году. Основной вклад в этот рост обеспечен именно крупным бизнесом.
На этом фоне изменения, затрагивающие МСБ, носят принципиально иной характер. Рост доли МСБ в налоговых поступлениях обусловлен расширением легальной экономической активности и сокращением теневого оборота, который снизился с 23,69% ВВП в 2019 году до 16,71% в 2024 году.
Отдельные меры, такие как запрет на вычеты по приобретениям у субъектов на упрощенном режиме, направлены не против МСБ, а против схем налоговой оптимизации крупного бизнеса, прежде всего в строительстве, где дробление деятельности использовалось для ухода от налогов. Уже в первые месяцы 2026 года эта мера показала практический эффект: участники строительного рынка вынужденно отказываются от теневых схем, приводят структуру бизнеса в соответствие с реальными масштабами деятельности.
При этом для добросовестного МСБ в новом Налоговом кодексе условия, напротив, улучшены. Для самозанятых отменена необходимость налоговой регистрации и уплаты налогов в бюджет — сохраняются только социальные платежи. Порог применения упрощенной декларации увеличен до 2,6 млрд тенге в год, сняты ограничения по численности работников, отменена обязанность по постановке на НДС для пользователей данного режима.
Таким образом, противопоставление «крупный бизнес — против МСБ» является упрощением.
Реальная налоговая модель Казахстана строится на трех принципах: повышенная нагрузка на крупный бизнес в периоды высокой доходности, поддержка малого и среднего предпринимательства при одновременном ограничении злоупотреблений и перераспределение экспортной ренты в пользу общественных и бюджетных целей. Именно такая конструкция обеспечивает устойчивость бюджета и более справедливое распределение налоговой нагрузки между секторами экономики.
Vlast.kz (27 января 2026 г.).
