История Яны Цой — кореянки из Талдыкоргана, которая уехала на историческую родину и именно там поняла, что значит иметь Родину.
В южнокорейских школах Яна Цой рассказывает детям о Казахстане, о казахском языке, о традициях, о кочевой культуре. О том, почему «ою» — это не просто узор, а язык, которым народ способен говорить через столетия. Перед школьниками стоит кореянка. Она говорит на их языке, живёт в их стране, окончила здесь магистратуру. Но страна, о которой она рассказывает с особым чувством, находится за тысячи километров отсюда — и это Казахстан.
Иногда после таких уроков дети говорят ей, что Казахстан красивый и интересный, что им хотелось бы узнать о нём больше. И, пожалуй, именно в эти минуты сложная география жизни Яны Цой становится удивительно простой. Она уехала из Талдыкоргана в Южную Корею, чтобы найти связь со своей исторической родиной. А нашла там ещё более глубокую связь с Казахстаном.
Яна родилась в Талдыкоргане. В семье трое детей: старшая сестра Оля, Яна и младший брат Михаил. Впоследствии именно она решилась построить жизнь в Южной Корее. До этого были обычное детство, родной город, семья, танцы и стихи. Она писала о любви, боли, радости — как пишут многие совсем молодые люди, пытаясь впервые дать словам то, что ещё трудно объяснить самому себе. Но писала она и о Казахстане. О Родине.
Наверное, в детстве редко задумываешься, почему любишь землю, на которой вырос. Родина вообще долго кажется чем-то само собой разумеющимся. Двор, улицы, знакомые голоса, воздух после дождя, лица родных — всё это существует вокруг тебя настолько естественно, что ты ещё не называешь это принадлежностью.
Чтобы иногда понять, что такое дом, человеку приходится от него уехать. Яне для этого понадобились тысячи километров. Она оказалась в стране, с которой её связывали происхождение, фамилия и история предков. Казалось бы, это возвращение. Однако история редко бывает настолько простой. Потому что историческая родина и Родина человека — не всегда одно и то же, и между ними иногда помещается целая жизнь.
В судьбе корейцев Центральной Азии есть одна из тех трагических глав ХХ века, последствия которых продолжают жить уже в потомках. Осенью 1937 года советская власть насильственно переселила с Дальнего Востока в Казахскую и Узбекскую ССР около 172 тысяч этнических корейцев. Людей грузили в эшелоны и отправляли за тысячи километров от мест, где они жили. Среди тех, чья судьба была навсегда изменена депортацией, было и поколение предков Яны. Они оказались вдали от земли, которая когда-то была их родиной. Они выживали. Строили дома. Растили детей. А потом появились дети их детей. Проходили десятилетия, и Казахстан переставал быть просто местом, куда когда-то их привезли. Он становился домом.
Возможно, в этом и заключается одно из самых удивительных свойств Родины: она не всегда определяется точкой, откуда началась история твоего народа. Иногда Родиной становится земля, на которой эта история смогла продолжиться.
Спустя несколько поколений произошло почти зеркальное движение. Предков Яны когда-то насильно увезли из Кореи в Центральную Азию. Их потомок уже самостоятельно выбрала путь в обратном направлении. Только теперь это был не эшелон депортированных, а личный выбор. И совсем другая эпоха. Тем не менее память, как выяснится позже, умеет преодолевать даже поколения.
В Южной Корее Яна получила степень магистра по специальности «Глобальная культура и контент». После университета она решила заниматься тем, что на первый взгляд кажется почти академическим словом, — мультикультурализмом. На самом деле речь идёт о гораздо более человеческих вещах. О том, как люди разных культур учатся жить рядом. Как объяснить ребёнку, что человек с другим языком, акцентом, цветом паспорта или семейной историей не становится от этого более чужим. Как сделать различия не причиной для дистанции, а поводом для любопытства.
Сначала Яна работала в культурном центре для этнических корейцев. Сегодня она трудится в организации, которая проводит мультикультурные образовательные программы в школах Южной Кореи. Представители разных государств разрабатывают интерактивные занятия о культурах стран, откуда они приехали. Их приглашают в школы по всей стране.
Это определение — «представляет Казахстан» — здесь важно. Потому что в её случае это не дипломатическая должность и не строка в служебном удостоверении. Она делает нечто гораздо менее заметное и, возможно, поэтому особенно настоящее.
Перед ней сидят корейские дети. И она рассказывает им, что существует страна Казахстан. Что у неё есть свой язык, своя культура, своя история, свои традиции. Что культура кочевников — не картинка из далёкого прошлого. Что казахский орнамент можно увидеть, почувствовать, попробовать воспроизвести собственными руками.
Яна сама разрабатывает и оформляет творческие задания для школьников. Орнаменты Казахстана появляются в самых разных формах — в поделках, рисунках, образовательных материалах. Так происходит маленькая вещь, которую невозможно измерить большими цифрами. Ребёнок, который утром почти ничего не знал о Казахстане, вечером приходит домой и уже знает о нём чуть больше. Где-то далеко от Талдыкоргана казахский орнамент остаётся на листе бумаги в руках южнокорейского школьника. Это тоже способ присутствия страны в мире. Возможно, один из самых реальных.
Я считаю, что история Яны была бы слишком простой, если бы жизнь в Южной Корее означала для неё мгновенное обретение второго дома. Произошло почти обратное. Этнически она кореянка, культурно и граждански она ощущает себя казахстанкой. Эта разница, которая со стороны может показаться незначительной, в первые годы жизни в Корее оказалась огромной.
Происхождение словно обещало ей естественную близость с новой страной. Реальная жизнь показала, что принадлежность устроена сложнее крови. Можно быть корейцем по происхождению и одновременно человеком другой культуры. Можно оказаться на исторической родине и почувствовать себя мигрантом. И, конечно, можно выглядеть так, будто должен понимать все правила окружающего мира, и не понимать их.
Яна столкнулась с трудностями интеграции. Именно этот опыт впоследствии привёл её к кино. В свободное от основной работы время она начала снимать короткометражные фильмы о жизни мигранта в Южной Корее. Не о миграции как социологическом понятии. О себе. О попытках понять окружающих. О попытках быть понятой. О том странном состоянии человека, которому постоянно приходится объяснять, кто он.
Яна стала режиссировать собственную жизнь не потому, что в ней не хватало событий. Скорее наоборот, некоторые переживания невозможно было оставить только внутри себя. Им понадобился экран.
Её работы участвуют в образовательной медиапрограмме «영화, 소란» — «Film, SOLAN» фестиваля Diaspora Film Festival. Сама программа создана именно для живущих в Корее мигрантов: участники проходят путь от создания фильма до его публичного показа и рассказывают о мире собственным голосом.
Это важная деталь. Человеку, которого общество иногда воспринимает как «другого», здесь не объясняют, каким он должен быть. Ему дают камеру. И предлагают самому рассказать свою историю.
В одном из последних фильмов Яны встретились два поколения. То, которое когда-то лишили возможности вернуться, и то, которое получило возможность выбирать. В его основу лёг один из самых сложных периодов её собственной жизни в Южной Корее. В какой-то момент Яна перестала понимать, зачем вообще оказалась там. То, что когда-то было мечтой и направлением движения, перестало казаться очевидным. Она всерьёз думала всё бросить. Вернуться в Казахстан. Домой. И именно тогда возникла мысль о прабабушках и прадедушках. О людях, которые пережили депортацию. О поколении, для которого дорога в Корею могла быть мечтой, но не выбором. У Яны этот выбор был.
Где твой дом?
Мы привыкли определять человека просто. Национальность. Гражданство. Место рождения. Язык. Страна проживания. Нам нужны графы, в которые всё можно вписать. Но человеческая идентичность плохо помещается в анкету.
Яна связана с двумя странами, и ни одну из этих связей нельзя отменить ради удобного определения. Когда-то эта двойственность причиняла ей трудности.
Сегодня, говорит Яна, она стала источником силы. Это, наверное, и есть взросление идентичности. Не выбрать одну половину себя и отказаться от второй. Не доказывать окружающим, что ты «достаточно кореянка» или «достаточно казахстанка». А однажды понять, что тебе вообще не нужно раскалывать себя надвое.
История Яны Цой могла бы стать обычной историей эмиграции. Девушка из Талдыкоргана уехала учиться за границу, окончила магистратуру, нашла работу. Таких историй тысячи. Но в какой-то момент её личная биография пересеклась с большой историей.
Память о депортации встретилась с современным опытом миграции. Историческая родина встретилась с настоящей Родиной. Корея встретилась с Казахстаном — не на официальном форуме, не за столом переговоров и не во время государственного визита. А внутри одного человека. Возможно, именно поэтому эта связь выглядит особенно настоящей.
Яна говорит, что испытывает особую радость, когда южнокорейские дети с восхищением отзываются о Казахстане. В этой радости есть что-то большее, чем профессиональное удовлетворение преподавателя. Когда находишься далеко от своей страны, отношение чужого человека к ней вдруг становится личным. Кто-то произносит: «Казахстан красивый» — и тебе кажется, будто похвалили твой дом. Кто-то заинтересовался казахским языком — и расстояние до Талдыкоргана становится немного короче. Кто-то держит сделанный своими руками казахский орнамент — и культура, в которой ты вырос, продолжает жить уже в совершенно другой точке земли.
Открытая дорога домой
Есть ещё одна вещь, за которую Яна особенно благодарна Казахстану. Возможность вернуться. Не абстрактную. Самую простую человеческую возможность знать: «У меня есть дом». Дом, где тебя примут, если однажды станет трудно. Дом, существование которого не зависит от твоих успехов.
Ты можешь получить диплом. Построить карьеру. Жить в другой стране. Говорить на другом языке. Снять фильм. Начать всё сначала. Потерпеть поражение. Снова подняться. Однако где-то всё равно остаётся место, перед которым тебе не требуется объяснять, кто ты. Для Яны это Казахстан. И, может быть, именно поэтому сегодня она так спокойно может любить обе страны. Корея больше не обязана доказывать ей, что она кореянка. Казахстану не требуется доказывать, что она казахстанка. История её семьи уже сделала это за них.
«Родина — не всегда место, куда ты возвращаешься. Иногда это место, которое ты всюду носишь с собой».
Зейнап СЕЙИДОВА.
Telegram
Instagram
