Кровавый пепел Хайбаха. Сожженные заживо.
В огромную конюшню в чеченском селе Хайбах согнали женщин, стариков и детей. Обложили строение соломой и подожгли. Гигантских размеров костер за полчаса превратил несчастных в черный пепел. Пытавшихся вырваться из этого ада расстреливали из пулеметов. Свыше 700 человек погибли в страшных муках. Это ни с чем не сравнимое по своей жестокости преступление совершили не фашисты, а “доблестные воины” советской армии, и не против врага, а против своих же граждан. Команду сжечь людей отдал полковник НКВД Гвишиани. С ухмылкой на лице наблюдая за этим жутким зрелищем, он и подумать не мог, какая участь постигнет его самого на закате жизни.
Иосиф Сталин и его цепные псы типа Берии совершили преступление против целых народов, преступление, которое по своей жестокости и масштабам не имело аналогов. В течение считанных часов чеченцы и ингуши были депортированы. Их под дулами автоматов погрузили в товарняки и отправили в ссылку в Казахстан и Среднюю Азию.
А было это так. 23 февраля 1944 года (это до чего же надо дойти в своем цинизме и совершить эту кровавую акцию именно в день Советской Армии), когда люди безмятежно спали, в каждый дом по всей республике врывались вооруженные сотрудники НКВД. Они выводили мужчин, в основном это были пожилые люди, на улицу, брали их в кольцо. Возле каждого аула наготове стояли машины с пулеметами «Максим».
Под аккомпанемент автоматных очередей по горам многократным эхом прозвучал леденящий душу приговор: «Указом Президиума Верховного Совета СССР вы лишаетесь Родины». Мужчины седели на глазах, представители власти, за которую они и их сыновья проливали кровь, убивали, выгоняя людей из домов, гнали их, как скот, орудуя прикладами и штыками.
Следом за мужчинами стали сгонять женщин и детей. Вот что вспоминает ветеран Г. Абдуразаков, которому в тот черный день исполнилось 14 лет. «Это было страшное зрелище. Повсюду шум, плач, стоны, проклятья. Когда солдаты всех выгнали на улицу, моя бабушка (ей тогда было около 80 лет) упала на землю, вцепилась в нее руками и не хотела подчиняться приказу. Прозвучала короткая автоматная очередь. Бабушка так и осталась лежать, обняв землю. Во дворе дома Магомеда Хазуева тоже раздался выстрел. На глазах у Магомеда убили его любимого сына — комсомольца Даяна. Он хотел выпустить коз, но кто-то подумал, что он хочет бежать. Их пытались предать земле, но солдаты не разрешили».
Живой свидетель сталинско-бериевской акции писатель М. Сулаев в романе «Горы молчат, но помнят» пишет: «Многие седобородые старики исступленно молились тут же на снегу, громко взывая к Аллаху о помощи и спасении их душ, считая, что и впрямь наступил судный день. Умерших военные оттаскивали в сторону и закапывали в снег».
«Я видел, как мужчины сжимали кулаки. Видел, как некоторые из них бросались на штыки, а штыки сбрасывали их в бездонную пропасть, — свидетельствует М. Жургаев, который во время ссылки работал начальником эвако-переселенческого отдела Талды-Курганского облисполкома. — Туда же летели брички с людьми, а вслед им раздавались выстрелы».
В течение нескольких часов все села Чечено-Ингушетии опустели, в очагах дымились еще не потухшие угли, во дворах домов бродил скот, протяжно выли собаки, кудахтали куры. Нередко можно было встретить припорошенные снегом трупы людей. Точно такую же ужасающую картину видели горы и 125 лет назад, когда генерал Ермолов посылал карательные экспедиции. Только на сей раз операцией руководил Лаврентий Берия, прибывший в Грозный литерным поездом.
Горы — немые свидетели всего, что произошло в Чечено-Ингушетии. Они молчат, но все помнят. Помнят и кровавый пепел Хайбаха. То, что произошло и в этом горном селении Нашхоевского сельского Совета Галанчожского района, заставило бы содрогнуться даже средневековую инквизицию…
Продолжение читайте в газете "Вестник Жетысу".
Атсалим ИДИГОВ, член Ассамблеи народа Казахстана.
