На носу Новый год и нам пора уже поделиться новогодними историями и воспоминаниями наших читателей.
У меня есть немного грустное и сентиментальное воспоминание, но оно приходит в голову каждый год, когда дома наряжают елку…
Мне было 10 лет, шел 1975-ый год. Мы жили в Талдыкоргане в двухэтажке небольшой семьей: я, папа, мама и дедушка, и была у нас дома пластмассовая ель, совсем как настоящая.
Если кто думает, что искусственные елки всегда были доступны населению, то с высоты своих лет замечу, что в советское время изделий из искусственных материалов на прилавках магазинов было немного, разве что ткани искусственные уже тогда завоевывали рынок, одежда из них была очень модной – от капрона до кожзама. Бусы пластмассовые были, игрушки. А вот елки из пластмассы в семидесятые годы только появились.
Были они дефицитным товаром, и выписать их можно было по почте. Тогда существовал специальный магазин доставки разных вещей наложенным платежом, который так и назывался «Товары — почтой». Идешь на почтамт, выбираешь в каталоге нужную вещь и заказываешь ее. Потом ждешь несколько недель, пока пришлют, и забираешь, оплатив, опять же, на почте.
Вот и для меня мама выписала елку, она, кстати, до сих пор существует, но только как семейный раритет, а новая — она была достоянием семьи, ее доставали из коробки, собирали, наряжали, а после встречи Нового года снова разбирали и упаковывали на 12 месяцев.
Хранили мы нашу елку в гараже. И вот тридцать первого декабря папа пошел в гараж, чтобы принести ее домой. Но на двери гаража большой амбарный замок заклинило, и папа вернулся в квартиру без елки. Он лишь развел руками:
«Ну, не срезать же теперь дорогущий надежный замочище, чтобы елку достать».
Надо сказать, что автомобиля у нас тогда не было, а в гараже хранились велосипеды и разные вещи, не умещавшиеся в кладовке квартиры. Так что папе срезать заклинивший замок резона не было. По теплу он и сам откроется.
Я представил Новый год без елки и залился слезами, папа разозлился и заперся в туалете газету читать. Мама пошла на кухню лепить пельмени. А дедушка погладил меня по голове, оделся и вышел из квартиры.
Потом он рассказывал, что пошел по улицам с твердым намерением купить для внука другую елку, но это было не так-то просто сделать. Тридцать первое же число! Была вторая половина дня, и елочные базары уже закончили свою торговлю.
Но тут дедушка увидел, как какая-то грузовая машина едет по улице, и в кузове у нее было несколько небольших, негустых елочек. Он выскочил на дорогу и заставил водителя остановиться.
Оказалось, это с елочного базара машина возвращалась в район, и те несколько елок – не проданный товар. Любую елку шофер был готов отдать деду за символический рубль. В СССР в то время в ходу были рубли.
Когда дедушка внес ту елочку в коридор, сразу запахло хвоей, а значит Новым годом. Я так обрадовался, что снова заплакал, но уже от счастья. Мама рассмеялась и велела папе принести с балкона большой горшок с землей. Фикус, когда-то росший в нем, от чего-то захирел и засох, а горшок стоял, почем зря, несколько месяцев. Вот и пригодился!
Папа укрепил в том горшке с землей маленькую елочку, извинился перед семьей за то, что не смог из гаража достать пластмассовую ель. Я сказал ему, что живая елка даже лучше, ведь она пахнет лесом, а дедушка смотрел на меня с такой лаской и любовью, что этот взгляд старого человека я пронес в душе через всю жизнь. Нарядная настоящая елочка в ту новогоднюю ночь нас так порадовала.
Уже и дедушки давно нет, а случай тот все в памяти. Я сам уже четырежды дед и внуков люблю до беспамятства. Любовь к семье, уверен, передается нам с генами. И я надеюсь, что тоже передам ее детям своих детей.
Сергей БЫСТРЯКОВ.
