Есть фильмы, которые смотришь — и забываешь. А есть те, после которых выходишь из зала другим человеком. «Құшақташы, мама» — именно такой фильм. Без преувеличения — не только для талдыкорганцев, но и для всего Казахстана, рассказывает корреспондент Vestnik19.kz
Я видела, как люди плачут в кино. Но здесь было иначе. Плакали все: мужчины, женщины, подростки, взрослые, дети. Кто-то украдкой вытирал слёзы, кто-то не скрывал рыданий.
Это был не просто просмотр — это было коллективное проживание боли, о которой десятилетиями не говорили вслух. Когда фильм закончился, зал долго не вставал. Люди выходили молча, с красными глазами. Кто-то сразу звонил родителям. Кто-то просто стоял у выхода, будто не мог сразу вернуться в обычную жизнь.
Молчаливая травма поколений
Этот фильм — не просто про мать и ребёнка. Он — про целое поколение детей, выросших рядом с матерями, которые любили, но не умели показывать эту любовь. В советское время родительство выглядело иначе. Мать — это было не «я рядом, я чувствую, я слышу». Мать — это работа с утра до ночи, ответственность, постоянное выживание.
Любовь измерялась не объятиями, а тем, что ребёнок накормлен, одет, собран в школу. На эмоции не по просту не хватало времени. Не потому что не хотели — потому что нельзя было иначе.
И данный фильм точно показывает, что эти женщины не были холодными — они были уставшими.
Обида, которой не разрешали существовать
Самое болезненное, что делает этот фильм, — он поднимает на поверхность подавленную детскую обиду. Ребёнок ждал: слов, внимания, одобрения, тепла. А получал: вечную занятость, строгость, молчание. И эту обиду нельзя было выразить. Потому что всегда находился аргумент: «Как ты смеешь обижаться? Тебя же кормили. Тебе же всё дали».
Так выросли взрослые, которые не умеют говорить о чувствах, боятся быть уязвимыми, носят внутри пустоту, не знают, как просить любви. Фильм «Құшақташы, мама» разбудил внутреннего ребенка каждого.
Почему фильм так сильно бьёт по психике
С психологической точки зрения картина работает безошибочно. Роли здесь не сыграны — они прожиты. Музыка не давит — она ведёт. Тишина говорит громче диалогов. Здесь нет фальши. Нет попытки «выжать эмоцию». Есть правда — история, которая была почти в каждой семье. Именно поэтому плачут мужчины. Потому что это не фильм про «женскую боль». Это фильм про детскую боль, а она не имеет пола. Как отмечает психолог, рилив-терапевт Арайлым Нұрмұхаметова, фильмы — это не просто способ отвлечься.
— Когда мы смотрим кино, мозг и чувства реагируют так, будто это происходит с нами. Мы проживаем эмоции вместе с героями — и через это соприкасаемся с подавленными чувствами, лучше понимаем себя и других, узнаём в героях собственную историю. Иногда фильм трогает сильнее, чем разговор, потому что он обходит защиту и попадает прямо в чувство. И если после просмотра становится тяжело — это не слабость и не «слишком близко к сердцу». Это сигнал о том, что внутри есть то, что давно просит быть прожитым, — отметила она.
По словам психолога, этот фильм важен тем, что он легализует чувства взрослого ребёнка.
— Фильм показывает, что ты имеешь право чувствовать боль, даже если тебя кормили и растили. Мы видим, как непережитая травма одного поколения превращается в эмоциональную пустоту другого. Осознание этой разницы — первый шаг к внутреннему примирению и выходу из сценария», — подчеркнула Арайлым Нұрмұхаметова.
Главный конфликт фильма — не в отсутствии любви, а в разных языках любви. Мать любит «по-старому». Ребёнок нуждается в тепле «по-новому». Психологическая сила этой картины в том, что она не обвиняет. Она не говорит: «родители были плохими». Она честно и бережно объясняет, почему всё было именно так, и одновременно даёт право тем самым детям — уже взрослым — наконец признать свою боль. В этом и заключается терапевтический эффект фильма: он легализует чувства, которые десятилетиями считались «неправильными». Это не история про «женскую долю» или «материнскую жертву», это история про внутреннего ребёнка, который живёт в каждом.
Особенно важно, что фильм очень тонко проводит параллель с настоящим временем. Сегодня родители другие — они стараются быть рядом, учатся говорить о чувствах, читают психологию, пытаются не повторять сценарии прошлого. Но время тоже другое, быстрее, сложнее, тревожнее, и именно поэтому так важно осмысливать опыт предыдущих поколений, не обесценивая его и не идеализируя. «Құшақташы, мама» становится мостом между прошлым и настоящим, напоминая, что понимание и принятие — единственный способ разорвать цепочку эмоционального молчания.
— Этот фильм попал в самую глубину коллективной памяти. В нём впервые так открыто и точно показана тема матери и ребёнка в контексте советского времени, когда любовь чаще выражалась не словами и объятиями, а жертвой и молчаливым трудом. В те годы матери работали всегда, много, часто в одиночку, потому что главной задачей было не эмоциональное присутствие, а выживание семьи. Нужно было прокормить, одеть, выучить, поставить на ноги, и на фоне этой постоянной ответственности чувствам просто не оставалось места. Эти женщины не были холодными, они были уставшими, загнанными, не имеющими права на слабость, потому что слабость тогда была роскошью, — отмечает Арайлым Нұрмұхаметова.
И вот в этом молчании росли дети, которые недополучили простых, но жизненно важных вещей — внимания, одобрения, слов любви. Самое болезненное в том, что эта обида не имела права на существование. Ребёнок не мог сказать, что ему больно, потому что ему тут же напоминали, что его кормили, одевали, ради него работали. Так формировалась внутренняя трещина, которая со временем становилась частью характера: невозможность говорить о чувствах, страх показаться слабым, привычка всё держать внутри. Фильм очень точно показывает эту невидимую травму — не через громкие сцены, а через паузы, взгляды, тишину, которая иногда кричит громче слов.
Отдельного внимания заслуживает то, как этот фильм показывает силу кино как социального и психологического инструмента. Настоящее кино не развлекает — оно задаёт вопросы, заставляет чувствовать, вскрывает то, о чём неудобно говорить вслух. И то, что сегодня отечественный кинематограф начинает говорить на таком уровне, так честно и глубоко, — это очень важный знак. Казахстанское кино перестаёт бояться сложных тем, перестаёт копировать и начинает говорить своим голосом, о своей боли, своей памяти, своей семье. И именно поэтому оно находит такой мощный отклик у зрителя.
Жительница Талдыкоргана Алтынай Джуманова не скрывала своих слез.
«Я смотрела этот фильм уже после того, как не стало моей мамы. И это было особенно больно. Потому что я поняла, сколько слов так и не сказала. Этот фильм — как разговор, который уже нельзя вернуть. Он не даёт покоя, но, возможно, помогает простить — хотя бы внутри себя», — говорит Алтынай Джуманова.
А вот Мадина Турусбекова, говорит, что когда закончился фильм, она не смогла просто встать и уйти.
— Я сразу набрала маму. Мы говорили ни о чём — и обо всём одновременно. И впервые сказала ей не “как дела”, а “мне важно, что ты есть”», — отметила она.
«Қушақташы, мама» — это фильм, после которого хочется быть мягче, внимательнее, честнее. Фильм, который напоминает, что родители — тоже люди со своими страхами и травмами, и что пока они живы, у нас есть шанс сказать то, что не было сказано вовремя. Это кино не отпускает сразу, оно остаётся внутри, работает, болит и лечит одновременно. И, возможно, в этом и есть его главная ценность — оно не даёт забыть о самом важном.
